Часть 1 — Отметина, которую он не имел права замечать
Маттео Дука замечал всё. Он видел, когда инвестор лгал, меняя ритм дыхания. Он замечал, когда человек прятал оружие под дорогим пиджаком. Он знал, кто из политиков слишком долго жал ему руку, кто из соперников улыбался слишком легко, а кто из сотрудников боялся его настолько, что оставался полезным.
Но ничто ещё не выбивало воздух из его кабинета так, как едва заметная фиолетовая отметина на шее Елены Донован.
Она вошла в офис в 8:03 с утренними отчётами в руках, в светло-голубой блузке и серой юбке-карандаш. Волосы были собраны небрежно на затылке. За стеклянными стенами офиса сиял бледный манхэттенский свет, а в воздухе смешивались запахи эспрессо, кожи, бумаги и дорогого древесного одеколона, которым Маттео словно укреплял собственную броню.
Елена остановилась в нескольких шагах от стола.
— Доброе утро, мистер Дука. Встреча с инвесторами из Нью-Йорка перенесена на…
— Чья это отметина?
Она умолкла.
Тишина повисла так резко, будто весь город за окнами исчез.
Маттео поднялся медленно. Его кресло тихо скрипнуло. Он не смотрел на бумаги. Его взгляд был прикован к участку кожи чуть выше её ключицы, где след, не полностью скрытый косметикой, казался чужой, слишком личной тайной.
Елена машинально коснулась шеи.
— Это ничего не значит.
— Ничего, — повторил он.
Слово прозвучало опасно.
Он обошёл стол медленными, выверенными шагами. Высокий, в безупречно сидящем тёмно-сером костюме, он обычно заставлял людей отступать. Но Елена стояла неподвижно, хотя сердце билось так, будто готово было выдать её дрожь.
Его пальцы поднялись к её подбородку — удивительно мягко.
Он повернул её лицо чуть в сторону, рассматривая отметину. Большой палец завис рядом, не касаясь кожи.
— Кто это сделал?
Вопрос должен был звучать как забота. Но в нём было что-то более тёмное: собственнический страх, ярость и напряжение, которым Маттео не умел управлять.
Елена отступила.
— При всём уважении, это моя личная жизнь. Вас это не касается.
По его челюсти пробежала тень.
Восемнадцать месяцев она была его ассистенткой. Она управляла его графиком, переговорами, контрактами, поездками и ночными встречами, о которых не писали в корпоративных брошюрах. Она знала, когда принести кофе, а когда исчезнуть. Знала и то, насколько опасен настоящий мир Дука.
Но он никогда не пересекал эту черту.
— Я успеваю с каждой задачей, — сказала она уже ровнее. — Моя личная жизнь не мешает работе. И то, что происходит после окончания смены, не входит в вашу зону контроля.
Его взгляд потемнел.
— Это становится моей заботой, если кто-то из моих людей появляется с такими следами без моего ведома.
Елена застыла.
Слово упало между ними как нож.
— «Моих людей»?
Маттео понял, что сказал лишнее, почти сразу. Она выпрямилась.
— Я не ваша собственность.
Эти слова потрясли его сильнее, чем он ожидал. Ему не перечили. Ни инвесторы, ни люди с оружием под пиджаками, ни те, кто работал на него годами. Но Елена стояла перед ним с отчётами в руках и гневом в глазах, и его раздражение вдруг изменило форму.
Под ревностью скрывалась тревога. Под тревогой — страх. А под страхом была правда, которую он слишком долго не хотел признавать: Елена значила для него гораздо больше, чем он имел право допустить.
Три коротких стука раздались в матовое стекло двери.
— Босс, — голос Доминика прозвучал приглушённо и срочно, — инвесторы на линии.
Маттео не отвёл взгляда от Елены.
— Мы закончим позже.
— Или это тоже приказ?
Удар попал точно в цель. Он открыл рот, но ничего не сказал.
- Елена впервые увидела в его лице не только власть, но и уязвимость.
- Маттео понял, что его контроль над офисом — ничто по сравнению с тем, что он чувствовал рядом с ней.
- Кто-то уже использовал её личную жизнь как слабое место в его империи.
Он отступил к двери, затем остановился.
— Не покидай здание, пока я не вернусь.
Её глаза сузились.
— Мистер Дука…
— На этот раз я не приказываю, — тихо сказал он. — Я прошу. Плохо, но прошу.
Это удивило её сильнее, чем его ревность.
Потом он ушёл.
Елена осталась одна в его кабинете с отчётами в руках, лёгкой болью под кожей и вопросом, который уже невозможно было заглушить: если Маттео не имел права о ней заботиться, почему его страх казался опаснее его гнева?
Кто-то в его империи уже сделал первый ход. И к вечеру это должно было стать очевидно.
Кратко: одна маленькая отметина на шее Елены запустила цепочку подозрений, ревности и скрытой угрозы, которая может вскрыть предательство внутри империи Дука.
